Тибо. Он не кот. © OnNeKot.ru, 2019. Отправить письмо Тибо.

     – Ай, больно! – закричал Артём снаружи.

 

     Сон мгновенно улетучился, и Макс пытался бесшумно подползти к выходу палатки, чтобы посмотреть,  что творится снаружи. Галя спала на своём месте, а пригретое котом место пустовало.

 

     – Не могу больше, – простонал Артём.

 

     Эффект неожиданности был на стороне Макса, но в палатке, как назло, не было даже никакой палки. Он замер и прислушался к происходящему, чтобы понять, что там происходит.

 

     – Всё, дальше я не гнусь в эту сторону, – продолжил Артём.

 

     – Тогда поехали, – игриво ответил голос Тибо.

 

     Макс шумно выдохнул, расстегнул молнию тамбура и высунул голову:

 

     – Что, поспорил, что выгнешься в какую-нибудь некотско-спортивную позу, и не осилил?

 

     – А ты, сволота, всё знал, да? – беззлобно спросил Артём.

 

     – Конечно, не всё мне его катать, – хмыкнул Макс.

 

     – Ты пропустил зарядку, – укоризненно посмотрел на Макса кот, запрыгнув Артёму на закорки.

 

     – Очень хотел попасть, но проспал. Беда, беда… – паясничал Макс, возвращаясь на своё ложе.

 

     Впрочем, заснуть ему уже не удалось. Кот катался на Артёме, в соседних палатках тоже началось шевеление, а Люда уже гремела посудой в шатре. Лагерь постепенно выползал на улицу.

 

     – Лосев, партийное задание: надо зачерпнуть котелок воды и повесить на огонь, – скомандовала Таня, – я чай заварю.

     – А мой чай есть? – уточнил кот.

 

     – Твоего чая нет, котик, – участливо ответила Галя, – если ты термос уже выпил.

 

     – Так вот вы меня любите, – показательно надулся кот и отошёл от стола.

 

     – А кофе у нас есть? – Лёха подошёл к шатру.

 

     – Есть, но не особо вкусное, поэтому рекомендую чай, – посоветовала Люда.

 

     – Кофе – это он, – сумничал Лёха.

 

     – Молотый кофе – это он, а растворимый – оно, – Люда помахала кофейной баночкой. – Так вот, у нас – оно.

 

     – Я буду «оно», – влез Артём, – сонно что-то.

 

     – Я не знаю, зачем ты так рано вскочил и всех перебудил, – возмутился Макс.

 

     – Да у нас палатка на солнце стоит, там с самого восхода внутри микроволновка в режиме разогрева, – посетовал Артём. – Зато я успел на зарядку с персональным тренером.

 

     Кот вернулся из леса к закипающему котелку с охапкой трав и цветов, что-то оттуда пощипал и протянул Гале:

 

     – Вот это мне завари.

 

     – Ты уверен, что это всё можно заваривать?

 

     – Да, – заверил кот, – некотское чутьё.

 

     Галя сполоснула термос и заварила в нём коту новое зелье, когда Лось принёс котелок с кипятком. Компания расселась вокруг маленького столика под шатром для завтрака.

 

     – Пахнет вкусно, дай попробовать, – Галя протянула руку за кошачьей кружкой.

 

     – И мне!

 

     – И я хочу.

 

     За столом распробовали половину литровой кружки.

 

     – Макс, попробуешь чай из нашего леса? – предложила Галя.

 

     – Нет, – улыбнулся Макс. – Должна же быть контрольная группа, если вы после чая в лес побежите.

 

     Кот принял камень в свой огород, показательно насупился и продолжил фыркать своим чаем из кружки.

 

     – Жалко, что с тобой сфоткаться нельзя, – пожаловался Лёха, – до чего же ты забавный!

 

     – Никаких фоток, мы договорились, – строго напомнила Галя.

 

     – Да знаю я, – отмахнулся Лёха. – А у тебя с собой есть фотки оттуда? – Лёха указал пальцем в небо.

 

     – Есть, – коротко ответил кот.

 

     – Есть?! – почти хором удивились остальные. – И ты всё это время молчал?

 

     – Никто всё это время не спрашивал, – спокойно ответил кот.

 

     – Так покажи нам! – все присутствующие уставились на Тибо.

 

     – Сейчас, доем, – кот невозмутимо сидел и жевал бутерброд, не обращая внимания на их ожидающие взгляды.

 

     Потом он съел ещё два бутерброда, запивая их чаем по новому рецепту, прежде, чем поднять свою пушистую задницу с серебристого кресла. И причина тому была – для демонстрации фотографий кресло нужно было разобрать. Лёха, первый раз увидевший некотский трон, едва успел оценить вырез для большого хвоста, как предмет мебели в кошачьих лапах начал менять форму. От бывшего кресла отделилась небольшая часть серебристого материала, которая перетекала, словно ртуть, в форму цилиндра с маленькими ножками. Когда трансформация закончилась, Тибо сдвинул посуду с края стола, и положил на это место только что созданный прибор. Затем прислонил к нему с двух сторон запястья – браслеты и цилиндр засветились едва заметным голубым светом.

 

     – Охренеть, – полушёпотом произнёс изумлённый Лёха. – Это зарядка?

 

     – Нет, это изменение свойств базиса. Сложно объяснить, – задумался кот, – но я могу нарисовать.

 

     – Избавь наше похмелье от физики, – спохватился Макс, – объясни по-простому, одним предложением.

 

     – Если по-простому -- это загрузка прошивки, чтобы ножка кресла знала, что она стала голографическим проектором, – пояснил кот.

 

     Остальных процесс не заинтриговал, они уже не раз видели, как кот превращает кресло в кровать и наоборот, видели светящиеся синим браслеты. Их больше интересовали фотографии кошачьей планеты, о которых никто раньше не додумался спросить Тибо. Кот закончил процесс, убрал лапы с цилиндра, и в воздухе над прибором пронеслись какие-то яркие символы. Макс только успел подумать, что это, должно быть, похоже на эльфийские руны, как над столом появилось изображение сферической формы, почти метр в диаметре.  Яркое, сочное, несмотря на мешающий солнечный свет, разноцветное и объёмное. Присутствующие ахнули. Примерно с той же реакцией, вероятно, земляне впервые увидели «Прибытие поезда» братьев Люмьер.

 

     – Это мы перед полётом сюда, – прокомментировал кот.

 

     В центре голограммы располагалась серебристая площадка. Она влезла в кадр не целиком, но было очевидно, что вся она округлой формы. На площадке находилось несколько десятков некотов, похожих на Тибо, хотя каждый из них чем-то, да отличался. Пара некотов была ростом намного ниже, а при детальном рассмотрении в одном из коротышек можно было узнать самого Тибо. Выходило, что это просто все остальные выше Тибо, потому что взрослые. На заднем плане с площадки вверх поднимался трап, уходящий в космический корабль. Он, разумеется, тоже не поместился в кадр целиком, а только нижней своей частью. Вокруг площадки бросался в глаза ярко-зелёный газон. У голограммы не было чётких краёв, ближе к поверхности сферы изображение выцветало, бледнело и по мере удаления от центра просто растворялось в воздухе.

 

     Ребята привстали со своих мест, чтобы рассмотреть детали поближе. Тут выяснилось, что изображение действительно объёмное – можно было смотреть на запечатлённую сцену с любого ракурса, например, заглянуть за одного некота, чтобы увидеть его коллегу позади.

 

     – А если руку туда сунуть? – нарушил молчание Лёха.

 

     Кот показательно засунул лапу в изображение, пошевелил ей внутри, и вытащил обратно. Картинка вокруг лапы исказилась, но тут же вернулась в исходное состояние, как только лапа перестала мешать.

 

     – Ничего не будет, – пояснил кот, – это просто фотоны света в сильном… упорядоченном… – Тибо замешкался.

 

     – Он не может объяснить, но может нарисовать, – подхватил Макс.

 

     Кот довольно посмотрел на Макса и утвердительно кивнул ушами. В следующую секунду он осознал, что Макс издевается, выражение морды мгновенно изменилось, и Тибо показал Максу язык. Принцип действия проектора остался без объяснения.

 

     – Давай следующую, – попросил кто-то из зрителей.

 

     Картинка изменилась. Семья Тибо, крупным планом, стояла на фоне серебристого стеклянного двухэтажного здания в форме пирамиды. То, что позади Тибо стоят именно его родители, ребята сразу догадались без пояснений. Строгий, несмотря на лёгкую улыбку, папа; рядом чуть пониже мама с добродушным выражением морды и кокетливыми светлыми кисточками на кончиках ушей. Перед ними Тибо, тоже улыбающийся, держал за лапку совсем маленькую девочку-некота.  Вокруг ушек на ней было украшение, похожее на венок из ярких цветов. И скорее всего живых – у некотов ведь какие-то странные проблемы с производством разноцветных вещей. Ростом девочка была сопоставима с ростом детей Артёмов, но на фоне некотов казалась  совсем уж крохотной. Примечательно, что Тибо больше был похож на маму, а сестричка, наоборот, на папу. Неизменно добрая морда, даже когда Тибо пытался злиться, досталась ему в наследство от мамы. От площадки под домом за кадр уходила серебристая дорожка, а вокруг был разбит всё тот же ярко-зелёный газон, только местами с кустиками и клумбами.

 

     – Ой, какой котёночек! – не удержалась Люда от умиления.

 

     Кот состряпал укоризненное выражение морды и посмотрел на Люду.

 

     – Некотёночек, конечно же, – исправилась Люда.

 

     – Сестрёнка моя младшая, Кисса, – пояснил Тибо, – и мама с папой.

 

     Макс удержался, чтобы не съязвить, почему не «некисса», а кот, всматриваясь в голограмму, вдруг погрустнел. Причём, погрустнел не показательно, а по-настоящему, с поникшими ушами. Если бы кто-нибудь это заметил, его бы обязательно приласкали и почесали за ушами, но все были увлечены рассматриванием семьи.

 

     – Дальше, – кто-то махнул рукой.

 

     Снова появился Тибо в окружении уже других некотов примерно такого же роста, как он сам. Четверо мальчиков, включая Тибо, и три девочки. В лапах почти все держали серебристые шары, а вокруг них нарисованные домики, словно они попали в компьютерную игру.

 

     – Друзья мои, – продолжил кот, – Лекс, Фрис, Алфи… – тут голос его дрогнул.

 

     Галя обернулась и, наконец, увидела печального кота.

 

     – Котик, ты скучаешь? – заботливо спросила Галя, и запустила руку в кошачью шевелюру.

 

     Скучать он, наверное, не перестал, но поникшие уши тут же вернулись в исходное положение.

 

     – Немножко, – признался кот.

 

     – А кто из них подг'уга-то твоя?

 

     – Все, – немедля ответил Тибо.

 

     – А та, котог'ая единственная и неповтог'имая? – напирал Лось.

 

     – Лосев, не смущай челове… этого, некота, – осадила его Таня.

 

     Некот не понял, чего от него добиваются, и пропустил вопрос мимо острых ушей. И вроде бы и правда не смутился.

 

     – А что это вокруг? – уточнил Артём.

 

     – Это мы играем, – ответил кот. – Что-то среднее между вашим боулингом и «Angry birds», шары настоящие, строения голографические, и их нужно сбивать.

 

     – Как называется? – поинтересовался Лёха.

 

     Кот прошипел название игры на своём кото-модемном языке.

 

     – Постараюсь запомнить, – хрюкнул Лёха.

 

     – Это весело, – задумчиво растянул Тибо.

 

     На следующем кадре снова появилась та же четвёрка, уже без девчонок, зато с мокрой шерстью и на фоне реки или водоёма с прозрачной водой. Береговая линия была идеально ровной, словно начерчена по линейке. В воде позади плавали другие некоты с торчащими вверх ушами, а на дальнем берегу располагался небольшой лесок или парк.

     Ребята не успели рассмотреть пейзаж - голограмма над столом вдруг исчезла. Они развернулись, чтобы уточнить, куда всё пропало, но кота сзади тоже уже не было. Удивиться они не успели – из-за поворота показалась причина исчезновения, даже две: двое мужичков с удочками шли вдоль крутого берега реки. Поравнявшись с лагерем, они приветственно помахали руками, друзья помахали им в ответ.

     – А я нашёл! – воскликнул Макс, когда мужики отошли на значительное расстояние.

 

     Метрах в пяти от шатра из низеньких кустиков торчали напряжённые кошачьи уши. Макс смял бумажную салфетку и бросил, попав точно по одному из мохнатых треугольников.

 

     – Нельзя ушки! – мгновенно возмутился куст детским голосом.

     – У нас младшая раньше так пряталась, – вспомнила Люда. – Голову спрячет, а ноги торчат.

 

     В случае с котом, оставленные наверху уши не были случайностью. Он вылез из куста ровно в тот момент, когда рыбаки скрылись за деревьями. Избавление от угрозы он «увидел» как раз ушами. Последняя объёмная фотография вновь возникла над столом. Бумажный шарик прилетел обратно Максу в нос.

 

     – А вы хорошо плаваете? – спросил Артём, имея в виду некотов в целом.

 

     – Я – лучше всех, – гордо заверил кот. – Можем прямо сейчас поплавать!

 

     – Даже спорить не собираюсь, – Артём вспомнил утреннее катание кота на себе.

 

     В общей сложности, у кота с собой оказалось всего около десяти фотографий. Перед отлётом он стирал всё лишнее из памяти своих браслетов, чтобы поместить туда побольше земной науки. Возможно, эти он оставил как самые яркие воспоминания, а может они там остались и вовсе случайно, кот ведь в тот момент не предполагал, что надолго застрянет на чужой планете.

 

     Далее Тибо всё-таки продемонстрировал своё мастерство пловца. Перемещался по водной глади он действительно быстро, и при этом грациозно, в отличие от земных собратьев. Кроме него залезть в реку так больше никто и не решился – вода была ещё слишком холодная, несмотря на тёплый майский день. Тибо совершил показательный заплыв, вылез из воды и поднялся по крутому склону берега:

 

     – Ну как?

 

     – Не здесь! – вскрикнула Галя, но не успела.

 

     Кот высушил блестящую шерсть по-кошачьи, обдав всех присутствующих мелкими холодными каплями.

 

     – Ой, простите, – с улыбкой выдала плюшевая морда, в которой просьба о прощении совсем не угадывалась.

 

     Затем был обед, где кот снова восхищался, как можно приготовить настолько вкусную еду на улице на костре. Традиционно слопав всё самым первым, он стал подбивать всех на подвижные игры. Поддержки он не нашёл – все остальные были за неподвижные. Коту поневоле пришлось присоединиться, но позже и он втянулся. Уши выдавали повышенную радость, когда ему выпало жестами объяснять значение слов «авиадиспетчер» и «крестьянин», чтобы остальные догадались.

 

     Под вечер погода начала портиться, и ребята решили свернуться и продолжить веселье уже дома за ужином. Тибо, конечно же, не хотел уходить. После трёх месяцев сидения дома, маленькое приключение ему очень понравилось. Большое же ожидало его через три дня.

 

* * *

     На следующий же день вся планета некотов узнала удивительную историю Тибо. И, если после его потери грустные вести распространялись лишь неофициально, то теперь, когда он вышел в эфир, спустя почти сто дней неизвестности, улыбающаяся морда Тибо вещалась, что называется, из каждого утюга. Взрослые некоты искренне радовались за соплеменника. Не самые близкие знакомые родителей Тибо, которые до сих пор не знали о потере сына, наперебой звонили и поздравляли их с этим событием.

     На подрастающее поколение новость возымела и вовсе удивительный эффект. Их сверстник не только выжил на враждебной холодной планете, но и смог передать радостное известие родным в другую галактику. С воздушных экранов на них смотрел герой, достойный подражания. Бездельники, которые целыми днями играли в голографические игры, вдруг стали толпами записываться на спортивные занятия и в классы точных наук.

     Близкие друзья Тибо также оказались в центре внимания юных некотов планеты. Всем хотелось узнать из первых лап, чем занимался их друг до полёта на Землю, как тренировался, во что играл и чем интересовался. И мальчишки, и девчонки мечтали подружиться с таким известным некотом, как только он вернётся домой.

* * *

     Во вторник Галя так разнервничалась из-за кота, что даже отпросилась пораньше с работы. Дома она собирала ему с собой еду, при этом пытаясь отговорить от поездки. Разумеется, это было бесполезно. Галя, у которой своих детей ещё не было, даже подумала, что, наверное, именно так мамы переживают за своих чад.

 

     – Ты точно не передумал? – обеспокоенно допытывалась она кота.

 

     – Точно. Мне, правда, надо, – понимающе ответил кот.

 

     Кот уже превратил в рюкзак свою кровать, и теперь они играли в Тетрис с продуктами, чтобы завтра Тибо не остался голодным. Большую часть места в рюкзаке занимали схемы и провода, без которых поездка была бессмысленной.

 

     – Ой, вот ещё, – спохватилась Галя, – дождевик тебе купила. Ты же под открытым небом поедешь, а вдруг дождь?

 

     – Спасибо, – кошачьи уши склонились в благодарности, и кот тут же примерил обновку.

 

     Когда домой вернулся Макс, выяснилось, что он тоже целый день сам не свой из-за Тибо. Только сам кот оставался невозмутимым, словно собирался в очередной поход через мост за деревней.

 

     Как бы Гале не хотелось, вечер всё же наступил. Кот с Максом засобирались.

 

     – Давай, я весь вечер буду чесать тебя за ушками, пока ты не заснёшь, – не сдавалась Галя.

 

     – Послезавтра почешешь, – отмахнулся упрямый кот, – я напомню.

 

     – Можешь даже спать с нами на кровати, – Галины аргументы против поездки давно закончились.

 

     – Об этом я тоже напомню послезавтра.

 

     Тогда она просто обняла Тибо в коридоре.

 

     – Я тоже переживаю, – вдруг признался кот, ответив объятиями, – немножко. Но мне очень надо.

 

     – Пиши в чат! – крикнула Галя, когда Макс с котом уже подходили к машине.

 

     Ранее они создали группу в Вайбере, куда входили двое Филипповых и кот. Чтобы не повторяться дважды, «семейные» дела днём они обсуждали там.

 

     До металлобазы, где работал Макс, кот доехал под своим покрывалом без приключений.

 

     – Рабочий день ещё не начался, – пошутил охранник на КПП.

 

     – Заказ важный уезжает, хочу лично проконтролировать загрузку, – соврал Макс.

 

     Ответ был больше из вежливости. Шлагбаум бы открылся в любом случае. Макс заехал на территорию и остановился на пустой парковке там, куда не попадал яркий свет от прожектора.

 

     – Жди здесь, не высовывайся.

 

     Макс вернулся в машину через несколько минут:

 

     – Где-то минут сорок ещё, если ты не передумал.

 

     – Не передумал, – ожидаемо ответил кот.

 

     Тогда Макс протянул руку с расставленными пальцами, кот тут же отреагировал на условный жест, высунул плюшевую башку между креслами и подсунул её под ладонь. Так они молча сидели следующие пол часа. Точнее, сидел Макс и чесал кошачью башку, а кот всё ещё лежал, растянувшись в задней части машины.

 

     – Пора, – скомандовал Макс и убрал руку. – Видишь кусты между дорогой и маленьким заборчиком?

 

     Кот по привычке кивнул ушами, но по затянувшейся паузе понял, что Макс не смотрел на его уши, и добавил словами:

 

     – Вижу.

 

     – Машина остановится напротив них, номер три семь пять. Водитель выйдет к охраннику, показать бумаги, в этот момент тебе нужно будет забраться в кузов. Я постараюсь их немного задержать и отвлечь, но и ты не тупи.

 

     – Три семь пять, – повторил кот.

 

     – Ага, не перепутай, а то уедешь в какой-нибудь Хабаровск, – пошутил Макс. – Ну всё, погнали!

 

     Макс вышел из машины, кот сам вылез через заднюю дверь, не удержался и обнял Макса.

 

     – Удачи! – выдавил Макс, крепко прижатый к кошачьей груди.

 

     – Спасибо, – ответил кот, освободил Макса, оббежал по дуге яркое пятно от прожектора и скрылся в кустах.

 

     Макс пошёл к будке у шлагбаума, и через десять минут, прямо как по графику, туда же подъехал тягач.

 

     – Вы, значит, на Воронеж, да? – намеренно громко прокричал Макс водителю, чем слегка удивил его.

 

     Затем он продолжал выглядеть глупо, сверяя очевидные вещи в путевом листе. Впрочем, это было лишнее – кот запрыгнул в кузов сразу же, как только грузовик остановился, и рассматривал их сверху.

 

     В кузове лежали огромные рулоны листового металла, между которыми оставалось достаточно места, чтобы кот мог разместиться. Кот выбрал себе один из таких промежутков, и растянулся в полный рост. Здесь он мог спокойно лежать, не опасаясь быть замеченным со стороны, и в то же время не мог случайно выпасть во сне. Тибо засомневался, что вообще сможет заснуть на жёстком полу в таком шуме, поэтому снял рюкзак, достал из него планшет, и продолжил изучение земного Интернета. Также он не забыл написать в семейный чат, что его путешествие началось успешно. Сон всё-таки взял своё, кот зачитался и не заметил, как засопел с закрытыми глазами.